Неточные совпадения
Он будто охмелел. От нее
веяло на него
теплом и нежным запахом каких-то цветов.
Райский постоял над обрывом: было еще рано; солнце не вышло из-за гор, но лучи его уже золотили верхушки деревьев, вдали сияли поля, облитые росой, утренний ветерок
веял мягкой прохладой. Воздух быстро нагревался и обещал
теплый день.
Веял легкий
теплый ветер от раздувавшихся одежд, из-под которых показывались на секунду стройные ноги в белых чулках и в крошечных черных туфельках или быстро мелькали белые кружева нижних юбок.
Каким-то
теплом, радушием и гостеприимством
веет от таких домиков, все реже и реже встречающихся на святой Руси, не только в столицах, но и в губернских городах. Они год за годом уступают место домам другого типа, — большим и красивым, но, увы, ни величина новых, ни вычурная красота их архитектурного стиля не могут скрыть от глаз наблюдателя, что в основу их постройки положен не комфорт отжившего старого барства, а гешефт новых народившихся дельцов.
Он ходил по комнате, садился за стол, брал лист бумаги, чертил на нем несколько строк — и тотчас их вымарывал… Вспоминал удивительную фигуру Джеммы, в темном окне, под лучами звезд, всю развеянную
теплым вихрем; вспоминал ее мраморные руки, подобные рукам олимпийских богинь, чувствовал их живую тяжесть на плечах своих… Потом он брал брошенную ему розу — и казалось ему, что от ее полузавядших лепестков
веяло другим, еще более тонким запахом, чем обычный запах роз…
Но от этих мелких чёрненьких слов, многократно перечёркнутых, видимо писанных наспех,
веяло знакомым приятным
теплом её голоса и взгляда. Прочитав письмо ещё раз, он вспомнил что-то, осторожно, концами пальцев сложил бумагу и позвал...
Нет ни света, ни
тепла, ни простора; гнилью и сыростью
веет темная и тесная тюрьма.
Скучно ему стало на пароходе, и все чаще и чаще из разноцветного тумана новых впечатлений выплывал пред Фомой затемненный ими образ ласковой тетки Анфисы с ее сказками, улыбками и мягким смехом, от которого на душу мальчика
веяло радостным
теплом.
Птичка божия не знает
Ни заботы, ни труда,
Хлопотливо не
свиваетДолговечного гнезда,
В долгу ночь на ветке дремлет;
Солнце красное взойдет,
Птичка гласу бога внемлет,
Встрепенется и поет.
За весной, красой природы,
Лето знойное пройдет —
И туман и непогоды
Осень поздняя несет:
Людям скучно, людям горе;
Птичка в дальные страны,
В
теплый край, за сине море
Улетает до весны.
Раскол здесь
свил себе
теплое гнездо, и австрийские архиереи особенно любили Белую Глинку, где всегда находили самый радушный прием и могли скрываться от «ревности» полиции и православных миссионеров.
Она не стыдилась, гордая своей любовью. Она радостно улыбалась и рассказывала без конца. На пушистых золотых волосах осели мелкие капельки дождя, от круглого лица
веяло счастьем. И казалось, сквозь холодный осенний туман светится
теплая, счастливая весна. Александра Михайловна расспрашивала, давала советы, и на душе ее тоже становилось
тепло и чисто.
С утра по всему фронту бешено загрохотали орудия. Был
теплый, совсем весенний день, с юга дуло бодрящим
теплом. Тонкий слой снега таял под солнцем, голуби суетились под карнизами фанз и начинали
вить гнезда; стрекотали сороки и воробьи. Пушки гремели, завывали летящие снаряды; у всех была одна серьезная, жуткая и торжественная мысль: «Началось…»
— Вот прошло и красное лето. Пташки
свили гнезда, вывели деток, выкормили их и научили летать. Потянул ветер со полуночи — не страшен пичужечкам; пестуны указали им дорожку по поднебесью на
теплые воды, на привольные луга. Запоздай родимые выводом, немудрено и снеговой непогоде застать малых детышей, бедных птенчиков.
Родившись в Италии, он помнил еще, будто изгнанник на бедную землю из другого, лучшего мира; он помнил с сердечным содроганием роскошь полуденной природы, тамошнего неба, тамошних апельсинных и кипарисовых рощей, и ему казалось, что от Антона
веет на него
теплый, благоуханный воздух той благословенной страны.
— Сам ведаешь, боярин, перед сказкою всегда присказок. А веду я речь к тому, коротко лето и нашего жития. У кого есть детки, надо подумать, как бы им
теплое гнездышко
свить, как бы их от непогоды на
теплые воды.
— Иной летает соколом с руки великокняжеской, — перебил Афоня, — что ни круг, то взовьется выше; другой пташке не та часть. Поет себе щебетуньей-ласточкой, скоро-скорехонько стрижет воздух крыльями, а дале дома родимого не смеет. Не все ж по
тепло на гнездо колыбельное; придет пора-времечко, надо и свое гнездышко
свивать и своих детушек выводить.
Но в одной только Франции они имели некоторый успех: польская эмиграция
свила в Париже
теплое для себя гнездо, существующее, как известно, и в настоящую пору.
Веет на меня сухим
теплом, вижу лучи любопытных глаз, и кто-то спрашивает...
Предместник его, прослужив на этом месте десять лет,
свил своим птенцам
теплое гнездышке.
Клубы дыма, дружно поднимаясь изо всех слободских юрт, не стояли прямыми, неподвижными столбами, как бывает обыкновенно в большие морозы, — их гнуло к западу,
веял восточный ветер, несущий
тепло с Великого океана.
Где-то играла музыка; из оврага, густо поросшего ельником,
веяло смолистым запахом; лес расстилал в воздухе свой сложный, сочный аромат; лёгкие душистые волны
тёплого ветра ласково плыли к городу; в поле, пустынном и широком, было так славно, тихо и сладко-печально.
Брат Павлин с трогательной наивностью перепутывал исторические события, лица и отдельные факты, так что Половецкому даже не хотелось его разубеждать. Ведь наивность — проявление нетронутой силы, а именно такой силой являлся брат Павлин. Все у него выходило как-то необыкновенно просто. И обитель, и о. игумен, и удивительная история города Бобыльска, и собственная жизнь — все в одном масштабе, и от всего
веяло тем особенным
теплом, какое дает только одна русская печка.